You are here

№ 125 1757 г. ранее мая 5.— Прошение муллы Батырши начальнику Канцелярии Тайных Розыскных Дел графу А. И. Шувалову об устройстве ему аудиенции у императрицы.

А его сиятельству, высоко степенному графу, знаменитому и влиятельному везиру нашего падишаха, прибежищу государства и ключарю сокровищницы милосердия, — неотступная просьба и мольба от раба, ввергнутого в ад. Уже сколько раз мы в своих прошениях докладывали обо всех наших словах и просьбах, подлежащих передаче лично и непосредственно самой eя величеству государыне, и все еще, со дни нашего доклада и до сего дня, находимся в ожидании [того], не будет ли благоприятного случая довести те наши слова и просьб л до си величества государыни. Однако до сего дня случая не представилось, и [просьба] была отложена. Поскольку же это, несомненна, не подлежит отлагательству, я не знаю, по какой причине и по какому случаю произошло отлагательство. Настоятельно прошу, чтобы нашли случай ‘ исполнить те известные наши слова и просьбы, т. е. довести их до ее величества нашей государыни.2

ГАФКЭ. Фонд быв. Государственного Архива. Разр, VII. Дело 1756 г., № 1781, ч. II, л. 102. Два перевода XVIII в., там же, лл. 101, 416. Подлиниик на чагатайско- татарском литературном языке см. н стр. ООО.
2 В переводе XVIII в. в начале документа значатся: Перевод с прошения Батырши 5 мая.
1Интересно с этим прошением Батырши, имевшим своей целью добиться от всесильного начальника Тайной Канцелярии соответственного представления об устройстве для него специальной аудиенции у императрицы, сопоставить другие его попытки в этом направление. Мы имеем здесь в виду те дипломатические приемы, использованные Батыршей, которые заключалась в заявлениях его о желании ознакомиться с основами христианской веры, но какие сводились по существу ни к чему иному, как только к стремлению его несколько расположить в свою сторону высшие правительственные круги и с помощью добиться, наконец личного свидания с императрицей. Так следует, повидимому понимать его желание выраженное им 21 мая 1757 г. посланному из присутствия Тайной Канцелярии, от графа А. Шувалова, секретарю и переводчику Коллегии Иностранных Дел А. Турченинову — видеть у себя христианского закона духовную персону и с ним говорить о христианском законе. По крайней мере это заявление было сделано Батыршей сейчас же, как Турченинов довел до его сведения, что он ни коем случае пред ея и. в. представлен не будет, и чтобы обо всем,о чем он имеет донес самой и. в., чтоб он о том всеконечно объявил его сиятельству. Но если Батырша думал этим шагом несколько сломать упорство своих следователей, крайне заинтересованные в скорейшем раскрыт а содержания недописанных им а доношении секретных слов, о которых он для доносу требовал себе представления пред ея и. в.,—- рассматривали это новое ею заявлен :с как только удобный случай для скорейшего и безболезненного достижения и поставленной себе цели. Они не замедлили удовлетворить просьбу Батырши, и уже 24 мая по распоряжению графа А. И. Шувалова к нему был натравлен «ключарь-священник» Петропавловского собора Стефан Лезицкий, имевший с ним через посредство А. Турченинова соответственный разговор о христианском законе. Но сейчас же за выводом от него этого служителя культа, от Батырши вплотную было потребовано занесение на бумагу всех не дописанных им в доношении секретных слов. Последняя попытка, сделанная с его стороны, выиграть некоторое время оттяжкой окончательного раскрытия тайны до полною осоедомления его в христианском законе, оказалась мало действительной, и Батырше пришлось полностью исполнить.предъявленное ему требование. И тако по окончании вышеписанных речей и в допошении ево, Батырши, недописанные слова, в котором оставлено было ….жее место, написав своею рукою, секретарю Турченинову отдал. Такивы обстоитоятельства а, при которых возникла дополнительная записка Батырши к ранее написанному им доношению, приведенная в настоящем сборнике на стр. ООО, док. № 126.
В том же плане использования последнего средства для того, чтобы добиться, наконец, личной аудиенции у императрицы, следует расаматривать и ту тактику мнимого опровержения Батыршей мусульманской религии и выраженного будто бы им желания креститься, о которых говорит запись, сделанная А. Турченчновым 13 июня 1757 г., после вторичного посещения его священником Стефаном Левицким (см. док. № 128). О действительном же политическом и религиозном умонастроении Батырши во все время производившегося над ними следствия, лучше можно судить хотя бы по первоначальному черновому наброску ею доношения, помещенному в настоящем сборнике в самом его начале, см. док. № 3. В пользу такого же представления обо всей этой истории с намерением Батырши креститься говорит также и последующая окончательная его судьба, которая, несомненно, была бы несколько иной, если бы Батырша вполне искренно выразил свое желание и ка самом деле принял христианскую веру. Да к томи же этот крупный факт о его биографии не остался бы не отмеченным а делопроизводстве Тайной Канцелярии, чего мы о действительности не имеем ГАФКЭ. Фонд быв. Государственного Архива. Разр. VII. Дело 1756 г., № 1781, ч. I, лл. 296—299; ч. IV, л. 418.