You are here

№ 47 1735 г. ноября 7. — Доношение Л. И. Румянцева в Кабинет о приходе с повинной башкирского старшины Акая Кусюмова с товарищами и о несогласии своем с предложенными Кириловым жестокими мерами расправы с участниками восстания.

№ 47 1735 г. ноября 7. — Доношение Л. И. Румянцева в Кабинет о приходе с повинной башкирского старшины Акая Кусюмова с товарищами и о несогласии своем с предложенными Кириловым жестокими мерами расправы с участниками восстания.

Е.И.В. самодержице всероссийской в Кабинет всеподданнейшее доношение.
В.и.в. всенижайше доношу. Прошедшего октября 31-го башкирские старшины из собрания- их Казанской дороги, разных волостей 25 человек с повинною челобитною1 в.и.в. у меня явились, и подав тое челобитную, словесное извинение пред в.и.в. приносили, прося отпущения вины их, обесчая впредь таких продерзостей не чинить. Что я, всенижайший, разсуждая в.и.в. высочайшему интересу лутчей пользы, советовав с казанским губернатором графом Мусиным-Пушкиным, прощение им объявили и по закону их к присяге привели, и паки их в то собрание, дав им милостивые указы, отпустили, обьявя им, чтоб Акай и Кильмяк-абыз с протчими старшинами у меня явились и такую ж в верности присягу учинили. И сего 2-го он, Акай, з двадцатью человеки старшинами Нагайской дороги здесь явился, и так же как и протчие, извинение пред в.и.в. приносили, прося милосердия и отпущения вины их, а о Кильмяке объявил, якобы он после ево будет. Что и ему, Акаю, так, как и протчим, учиня присягу, дав милостивой указ2, в домы их отпустил з довольным на словах наказанием за их преступление, как явно в данных им указах, что они достойны были смертные казни, как всемилостиво при сем моем всенижайшем в приложенной копии соизволите усмотреть. А с ними паки того ж посланного к ним казанского татарина послал, дабы Кильмяк-абыз так же, как и в протчие, безопасно сюды ехал. И хотя я имел намерение, что ево, Кильмяка, здесь задержать и с тою повинною челобитною к высочайшему двору в.и.в. отправить, и он, знатно убоясь, не дождавшись их, в дом свой отъехал, а оставил ко мне письмо. А Акая я для того не удержал, что хотелось тем Кильмяка приманить, а ежели его задержать, то бы уже и тот, убоясь, не поехал, а Кильмяк более притчинен к возмущению, нежели Акай. А подданная их челобитная3 и с нее перевод, также присяги4 их и письмо5 с переводом Кильмяково, и каковы им дал ваши и.в. милостивые указы6 при сем всенижайшем прилагаю.

И тако, всемилостивейшая государыня императрица, ныне с помощию вышнего все оное бунтовское их башкирское возмущение утишено, токмо зависит от единые высочайшей в.и.в. воли, на что буду ожидать повелительной конфермацы.

Да сего ж ноября 1-го получил я ис Кабинета в.и.в. высочайшей указ7 от 18-го прошедшаго октября, в котором все их башкирское возмущение ко утишению всемилостиво соизволили положить на мое всенижайшего разсуждение, токмо б оное их воровское замешание каким бы нибудь способом, как ноискоряе, ко окончанию привести. И как до получения в.и.в. высочайшего указу, так и ныне, получа тот высочайшей указ, по всей моей крайней возможности рабское и верное старание имел и иметь буду, чтоб во успех путчей пользы в.и.в. высочайшему интересу принести, но токмо многие ныне по моему слабому разсуждению невозможности до такого случая, чтоб их, воров, за их бунт к совершенному наказанию не допустили.

1-е) Здесь малолюдство, ибо при мне не имеетца более дву рот Вологоцкого, да дву рот Астраханского драгунских полков и одного баталиона казанского гарнизона пехоты, да 500 яицких и полтараста самарских казаков, а протчие еще и по сие время не бывали.

2-е) Что правианту здесь до прибытия нашего ничего не имелось, а за оным замещением и подрятчиков найтить было невозможно, а с уездов натурою никак в скорости собрать бы¬ло нельзя, ибо около здешних мест по сю сторону Камы не токмо яровые, но и ржи были не жаты до прибытия моего сюды, а у многих и под снегом осталось, а паче в Уфе ничего в магазейне не имелось. А ежели б те правианты возить и для охранения посылать экс- корды, то б немалое число в разные места людей раскомандровано было. А наиглавнейшее в том состояло, как бы возможно с новопостроенною крепостию Оренбурхом комоникацыю иметь и ево правиантом довольствовать, ежели бы от них, воров, какие препятстви были хотя стацкой советник ни во что их вменяет, а о множестве их и обширности поселения ни-чего не разеуждает. Также от самой Самары до Уфы блиско тысячи верст будет, как возможно от набегов их фарпостами удержать, что и ныне он, господин стацкой советник, за препятствием их с какою трудностию из Оренбурха в Уфу прибыл. А полковник Тефкелев не так, как он писал, что с Сибирской дороги на Казанскую выдет, но принужден был итти на Экатеринбурх, поморя едва не всех лошадей, и требовал у действительного стацкого советника господина Татищева 800 руб. денег на покупку лошадей, как бы возможно было дойти до Уфы. А явлшихся к нему воров на поруки освобождал и пишет к Татищеву, что и сие особливо под нынешней случай за полезное признал: а ежели б везде от них такие противности были, то б какой корпус для успокоения их надобен был.

А стацкой советник господин Кирилов непрестанно ко мне уже из Уфы писал8, чтоб их, воров, без наказания и разорения с повинной не принимать, что я, всемилостивейшая государыня, принел смелость, разеуждая в.и.в. высочайшей последней указ9 и охраняя интерес, отложил то наказания и претензеи разореным от них, воров, возвратить до удобнейшего времени и до высочайшей в.и.в. воли, и все вышеписанные обстоятельствы к нему, стацкому советнику, писал, на что и он ответствовал, что их, воров, удобнее зимою в генваре месяце усмирять. А к нему, стацкому советнику, непрестанно писал, дабы он, оставя тамо все дела, виделся со мною для лутчего способу ко успокоению сего дела, но и по се время не бывал. А отчего оное замешание воровское учинилось, то соизволите, в.и.в., усмотреть ис поданной их челобитной10 и словесно мне все башкирцы, бывшие у меня, в той же силе на полковника Тефкелева за суровые ево к ним поступки многие жалобы приносили, и прежде походу их из Уфы к Оренбурху роздана были от них указы о поимке и о убивстве их башкирских старшин, о чем они от тех, кому даны были такие указы, уведав, сие возмущение начали, и мне именно объявили, у кого такие указы имеютца, что я тайно от них к тому башкирцу посылал, хотя ведать истинны, которой указ11 ко мне он и прислал, и при сем моем всенижайшем прилагаю. А о строении Оренбурха я бывших у меня башкирских старшин спрашивал - какую они ис того противность имеют, то они все сказали, что им ис того никакой противности нет, и полагают на высочайшую в.и.в. волю, токмо в том утвер- ждаютца, что о строении той крепости, для чего она строитца, им указу от него, стацкого советника, было не объявлено.

Всемилостивейшая государыня императрица, не повелите ль до удобнейшего времени так их ныне в тишине оставить, ибо, как я мог их видеть, народ грубой и вскоре так к вер¬ному подданству и к накладу каких на них податей, уповаю, без всякого их возмущения никак к тому привесть невозможно, а время до времени их почаще старшин призывать и по¬том, когда какое восприятие намерения в.и.в. будет, уготовясь совсем заблаговременно, как везде довольные магазеины, так и здешные пригородки для убежища людем _епить, тогда их всех знатных задержать и уже силою оружия к тому приводить. И когда g стайкой советник, сюды прибудет, положа о всем вышедонесенном основательное на- среяие, в.и.в. всенижайше доносить будем. А в волости для присяги народной, дождавшись сюды стацкого советника, откуды в которые волости способнее афицеров отправим, и тем посланным афицером в указех напишем: ежели Кильмяк пожелает тамо присягать, чтоб ево не допущали объявя, дабы он, как и протчие старшины, ехал для присяги ко мне.

Я ж, всемилостивейшая государыня императрица, сего ж настоящего 5-го получил письмо12 от действительного стацкого советника господина Татищева, которым он требует от меня резолюцы об отправлени в Оренбурх по требованию стацкого советника господина Кирилова ремесленников для серебряного и медного заводов, на которое требование, не видався с ним, стацким советником, и не ведая о тамошнем состояли, никакой резолюции учинить не мог, с которого письма для лутчего усмотрения в.и.в. при сем моем всенижай¬шем копию прилагаю.

О сем всенижайше доносит в.и.в. всеподданнейший раб генерал-лейтенант Александр румянцев.
Ноября 4-го дня 1735 году.
Мензелинск.

Дела Сената по Кабинету. Кн. 54/1131. Лл. 417-420 об.
Материалы по истории БАССР том 6. Стр. 89-91

1 См. док.№ 44.
2См. Док. №45.
3См. Док. № 44
4 Не публикуется (Там же Лл. 424,425)
5 См. док. № 46.
6См. док. № 45.
7 Опубликован А. И.Добромысловым (Материалы… Т. II. С.106-108)
8 См. док. № 38
9См. док. № 45.
10 См. док. № 44
11См.док. № 9
12 От 30 октября 1735 г. Не публикуется (Там же. Лл. 431-432)